К появлению в нашей стране профессии арт-менеджера прямое отношение имеют разные организации, главным образом международные, такие как Британский Совет, Институт "Открытое общество" (Фонд Сороса), Фонд Форда. Именно зарубежные фонды и эксперты в области культуры увидели проблему в отсутствии профессионального менеджмента в этой области в России. На их взгляд, российские деятели культуры заняты более глобальными вопросами: миссией культуры, а не ее функционированием. Проблема действительно существовала. Она состояла в расслоении арт-менеджерского корпуса на арт-функционеров (они тоже нужны!) и на культурных активистов. Последние, к слову, арт-менеджментом занимались исключительно в свободное время и, как правило, не ради денег. Но назвать такую деятельность совершенно бескорыстной нельзя ? некоторый символический капитал дилетантские занятия арт-предпринимательством приносили: возможность общения со знаменитостями, знакомства в мире искусства и журналистики и другие радости "продвинутого" продюсера.

Их общие черты

Золотой фонд кадров арт-менеджмента формировался в 1980-1990-е годы в вузах страны, но совсем не обязательно в институтах культуры, скорее, наоборот. Идеологическая свобода, подаренная перестройкой, создала такую атмосферу гражданской эйфории и художественной вседозволенности, что культурная жизнь университетов зашкаливала, затмевая учебный процесс своим влиянием на умы и характеры. Концерты, хеппенинги, перформансы ? весь жанровый репертуар актуальной культуры осваивался студенчеством, возникали независимые театры (тогда их снисходительно называли самодеятельными), музыкальные проекты, литературные студии, студенческие эстрадные миниатюры, многие увлекались фестивалями под общим названием "Студенческая весна".

Тогда всерьез обсуждалась проблема плохой успеваемости тех лидеров самодеятельности, которые с головой уходили в подготовку концертных программ, репетиции, а потом и в поиск спонсоров, костюмов, красок и пива. На самом деле эти люди просто находили себя в другой профессии ? в профессии арт-менеджера. Другое дело, что кто-то смог впоследствии сделать это своим основным занятием, а кому-то повезло меньше. Самодеятельная студенческая сцена дала многих профессионалов культурной индустрии, только одни пошли в артисты (Евгений Гришковец, Алексей Кортнев, Татьяна Лазарева), другие ? в продюсеры (Николай Дмитриев, Эдуард Бояков). Это были арт-менеджеры не по диплому, а по призванию, потому что талантливый продюсер ? это метахудожник (у него нет собственных артистических амбиций, но он все про это понимает).

Какие требования предъявляет эта деятельность к профессиональным качествам арт-менеджера? Хорошее образование, вкус, чувство юмора, выдающиеся навыки общения, личное обаяние, обязательность. Одна вещь объединяет его с художником: он делает это, потому что не может этого не делать. Даже если эта деятельность не приносит денег, все равно можно говорить о высококлассном менеджменте. Только критерии здесь будут другие: с точки зрения публики, качество и количество праздника; с точки зрения подопечного художника, создание условий для творческого драйва. Примеры последних очевидны: культурный центр "Дом" в Москве, институт "Про Арте" в Санкт-Петербурге, нижегородский филиал Государственного центра современного искусства (историческое здание Арсенала в нижегородском Кремле, отданное центру современного искусства), фестиваль "Культурная столица" в Нижнем Новгороде, Всероссийский театральный фестиваль "Золотая маска". Их появление связано с уникальными качествами лидеров, масштаб личности которых сопоставим с известнейшими людьми творческих профессий: актерами, музыкантами, художниками.

Романтика сопротивления

К счастью, такие персоналии будут всегда. Сейчас проблема состоит не в их нехватке, а в том, что в государственных учреждениях культуры такие люди почти не работают. Министерство культуры РФ занимается справедливым распределением своих бюджетных средств. Логика понятна: она в том, чтобы равномерно удовлетворить культурные запросы всех налогоплательщиков, то есть раздать средства пропорционально на музыкальную комедию и живопись местных мастеров пейзажа. Одним словом, чиновники вяло формируют культурную политику, потому что мало занимаются политикой кадровой.

Нынешняя ситуация в управлении культурой связана с недавней историей страны. Ценности, предназначенные для приобщения советского человека к культуре, понимались как полностью готовое к употреблению, окончательно классическое наследие.

Миссия государства заключалась в консервации объектов искусства и их популяризации. Поп-культура исключалась из культурного ландшафта, ей отводилось укромное место культурного досуга, о котором принято стыдливо умалчивать. Идея состояла в том, что представители культурной элиты приобщают простого человека к ценностям высокой культуры, поэтому культурные менеджеры исполняли роль хранителей.

Оттепель дала России шанс пройти все следующие этапы изменения культурной политики, которые в Европе и Америке начались с конца 1960-х Эпохой участия (participation). Ее суть состояла в том, что активные социальные группы создавали свои, альтернативные культурные продукты: экспериментальный театр (в том числе пантомима), рок-музыка, независимое кино, частные издательства и студии звукозаписи, независимые газеты, журналы и книжные магазины, оппозиционные выставки. Параллельная культура существовала вопреки официальным творческим профсоюзам и часто была откровенно враждебна по отношению к ним.

Общество активно осваивало постмодернистскую эстетику, шло навстречу карнавальной культуре (естественная реакция после десятилетий официоза) ? 1990-е прошли под знаменем русского филолога и философа Михаила Бахтина и эпатажного писателя Даниила Хармса. Принципиальная разница между андеграундом и профсоюзами работников культуры заключалась в том, что они были разными по типу сетевыми структурами. Неформальные объединения были построены как духовные (или интеллектуальные) общности, где людей объединял непрагматический интерес. "Другая" культура была помещена в так называемое подполье, но благодаря этому и процветала, питаясь энергией и романтикой сопротивления.

НЭП в культуре

Драматическое сокращение федерального финансирования снизило и пафос общедоступности культуры, особенно для социально незащищенных групп. Кризис экономики сместил акценты с развития личности на возможный вклад культуры в экономическое возрождение страны. Культура стала рассматриваться в лучшем случае как бесконечный источник новых рабочих мест для тех, кто потерял работу в реальном секторе экономики. Мультикультурная жизнь городов была осмыслена как ресурс для реализации маркетинговых стратегий, возможность привлечения иностранного капитала и специалистов. Вчерашнему гражданину отводилась роль деполитизированного потребителя культурного продукта.

Урезание финансирования касалось инновационных и экспериментальных проектов, в то время как капитальные проекты (строительство новых зданий, ремонт и реконструкция) все же получали финансирование. Часто даже для государственных учреждений гранты были единственным способом получить деньги собственно на деятельность, а не на поддержание рабочего состояния сооружений.

Люди и маски

В то же время происходит и поворот к культуре: культурная индустрия выходит на первый план, ее сильное влияние испытывают политика и экономика. Популярные общественные фигуры ? скорее, деятели арт-сцены, а не политики. Более того, политики становятся шоуменами, для того чтобы не сойти с экранов телевизоров. Политтехнологи привлекают успешных менеджеров культуры (например, Марата Гельмана) для решения своих задач. Работа политика становится в большей степени работой актера, харизма затмевает программу. На талант огромный спрос. Эпоха информационных технологий сменяется эпохой креаторов, творческой энергии. Не случайно слова "креатив", "креативщик" становятся модными и широко применяются в бизнес-лексиконе.

Культура в настоящее время является частью несущей конструкции общества. Российский бизнес очень скоро поймет: то, что нравится художнику сегодня, завтра станет модным и будет приносить деньги. Это уже происходит.